Philosophy Journal of the Higher School of Economics

Философия. Журнал Высшей школы экономики. Том 10, №2

2026-06-29T23:29:16+03:00

Дорогие коллеги!

В преддверии отпусков позвольте предложить вам неспешное чтение на лето — второй выпуск нашего журнала за этот год. Традиционно у нас большой блок про социальную и политическую философию. Начинаем мы хронологически — со Средних веков. Ольга Тогоева рассказывает про средневековые произведения Satanprozesse, посвященные вымышленным судебным процессам между дьяволом и человечеством. Изюминка текста в том, что традиционно считается, что эти тексты «игровые» и созданы для обучения молодых юристов. Ольга Тогоева же полагает, что произведения Satanprozesse в том числе затрагивают важные богословские вопросы. Это значит, что для авторов рассматриваемых сочинений в основе судебного процесса лежали и богословские идеи. Какие именно — узнаете из статьи. Из европейских Средних веков мы отправляемся в Англию XVI века. Анна Серегина пишет о понятиях «свобода совести» и «свобода слова» в английской политической культуре указанного периода. Правда, без Средних веков не обошлось и здесь — корни понятия «свобода слова» находятся именно там. Главный вывод статьи в том, что оба понятия были общими для политического языка европейцев.

Также имеются в рубрике исследования аспирантов Школы философии и культурологии факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ, связанные с философией марксизма. Андрес Кастаньон-Ринкон сталкивает аналитический марксизм и философию Эвальда Ильенкова. И представители аналитического марксизма, и Ильенков старались усовершенствовать материалистическое понимание истории Марксом. Делали они это по-разному, но одинаково эффектно. Султанбек Андиев пишет про мало известного в России выдающегося британского мыслителя Реймонда Уильямса. В центре внимания исследования Андиева — концепции коммуникации, утопии и будущего Уильямса. Надеемся, этот материал привлечет внимание широкого читателя к творчеству Уильямса.

В той же рубрике Дмитрий Давыдов изобличает критику капитализма модного сегодня Бён-Чхоль Хана. Согласно Давыдову, критика капитализма Хана может вступать в противоречие с интересами жертв упадка традиционного капитализма. Насколько обоснована эта критика, судить вам, читатели. Филипп Фомичев и Егор Смирнов сближают две философские традиции в области консервативной мысли — русской и немецкой. Возможно, широкому кругу специалистов будет особенно интересна интерпретация русской философской классики, произведенная Г.-К. Кальтенбруннером. Авторы, как ясно из названия статьи, делают акцент на той части трактовки русской философии Кальтенбруннером, которая касается религиозно-философского наследия К. Н. Леонтьева.

От истории социально-политической философии мы плавно переходим к блоку истории философии, представленной тремя статьями. Открывает раздел Александр Переплеткин, снова аспирант Школы философии и культурологии ФГН НИУ ВШЭ. Его материал посвящен интерпретации Шеллингом трансцендентальной аналитики — ядра кантовской «Критики чистого разума». Если выражать суть текста кратко, то, согласно автору, Шеллинг творчески развил категории, сформулированные Кантом. Илья Тимофеев пытается критически осмыслить концепцию «бытия-к-смерти» Мартина Хайдеггера в контексте ее деконструкции Жаком Деррида. Узнать о том, насколько эта попытка состоятельна, можно только прочитав текст. И наконец, русская мысль. Никита Переверзев обращается к ранней философии Владимира Соловьева, рассматривая понятия «миф» и «религия» как ключевые координаты его идеи религиозного процесса.

В рубрике «Эпистемология и онтология» у нас две статьи. За онтологию отвечает Данил Мельников. Он написал про проблему несовместимости феноменального сознания с натуралистической онтологией. Статья Михаила Хорта эпистемологическая. Он исследует проблему доксастического контроля в контексте эпистемической нормативности, с акцентом на противоречии между волюнтаризмом и инволюнтаризмом в отношении убеждений. В этом номере у нас есть новинка — рубрика философских эссе. Таковым стал материал Германа Мелихова. Автор посредством размышлений, основанных на разных источниках, приходит к выводу, что философствование следует понимать не как производство теорий, а как практику, способную расширить границы мира человека посредством трансформации его субъективного положения.

В рубрике публикаций у нас переводы «Актов соглашений кортесов в Мадриде», выполненные и подготовленные историком Максимом Лихачевым. В рецензиях — отклик Евгения Блинова на русский перевод книги Юка Хуэя, «без пяти минут Бён-Чхоль Хана», как написано про него в одном из отечественных изданий. Константин Аршин обозревает свежую книгу Эрика Шторма про историю национализма с момента его возникновения до наших дней. В этой же рубрике есть рецензия про книгу Стэйси Эбботт, в которой дано социально-политическое прочтение фильма «Почти стемнело».

Хорошего вам лета, дорогие читатели! Оставшегося…

Александр Павлов

«Процессы Сатаны»: средневековые юристы между блаженным Августином и св. Ансельмом Кентерберийским

2026-06-29T23:29:41+03:00

Статья посвящена анализу группы средневековых произведений, известных как Satanprozesse и рассказывающих о вымышленных судебных процессах между дьяволом и человечеством: «Процессу Сатаны против рода человеческого» (конец XIII – начало XIV в.), «Заступничеству Девы Марии» (1320-е гг.) и «Процессу Белиала» (1382). В современной историографии распространено мнение, что все эти сочинения создавались исключительно для студентов-юристов, которым проще было усвоить особенности процессуального или канонического права в «игровой форме», то есть посредством чтения художественных текстов. В противовес данной трактовке автор статьи доказывает, что в действительности произведения из группы Satanprozesse были посвящены не только правовым, но и важнейшим богословским вопросам: здесь уточнялись понятия «Божественное величие», «тирания» и «оскорбление Божественного величия», решался вопрос о вездесущности Бога и дьявола. Однако наиболее существенной являлась проблема того, кому человечество обязано возместить долг за свое спасение — Всевышнему или дьяволу. Как доказывает автор, речь шла о заочном споре между сторонниками теории уплаты недолжного (блаженного Августина) и теории искупления (св. Ансельма Кентерберийского). Поскольку к аргументам Августина обращались исключительно дьявол и его демоны, а к аргументам Ансельма — адвокаты человечества, которые в результате и выигрывали дело, очевидно, что теория искупления для авторов всех рассматриваемых сочинений являлась основой и самой сутью любого судебного процесса — как небесного, так и земного.

Свобода совести как акт речи

2026-06-29T23:29:50+03:00

В статье представлено исследование бытования понятий «свобода совести» и «свобода слова» в английской политической культуре XVI в. Прослежены средневековые корни понятия «свобода слова», показано, как сформулированные схоластическим богословием концепты заимствуются каноническим правом и английским правом справедливости. К XVI в. сложилось понимание свободы совести как обязанности действовать в согласии с нею, даже если она ошибочно определяла истину, а если совесть заблуждалась, ее можно было переубедить при помощи рациональных доводов, но не принудить. Концепт свободы совести активно использовался англичанами, принадлежавшими к религиозным меньшинствам, в ситуациях, когда они сталкивались с законом и должны были давать показания, приносить присяги или отказываться от них. Таким образом, свобода совести была связана со словом и реализовывалась через акт речи. В парламентских дебатах принцип свободы совести часто соединялся со свободой слова — привилегией свободно высказывать совет, даже неприятный монарху, если того требовало общее благо и совесть говорящего. Автор приходит к выводу, что, вопреки распространенному мнению, понятие свободы совести — отдельно и в связке со свободой слова — использовалось не только протестантами, но и католиками, и эти термины не имели конфессиональной специфики, но принадлежали к общему для европейцев политическому языку.

Школа аналитического марксизма против школы Ильенкова

2026-06-29T23:29:56+03:00

Школа аналитического марксизма и школа Ильенкова стремятся усовершенствовать материалистическую концепцию истории Маркса. Аналитический марксизм бросает ей вызов, используя методологии из аналитической философии, специально разработанные для изучения частных случаев, сосредоточиваясь либо на индивидуальных причинах социальных явлений (индивидуалистическая методология, которая обычно основана на теории игр, то есть на субъективной телеологии, но без сведения к методологическому атомизму), либо на функциях надличностных сущностей (функционалистская методология, которая изучает конкретную объективную телеологию социальных сущностей, не сводясь, однако, к методологическому радикальному холизму). Между тем школа Ильенкова пытается дать положительное объяснение оригинальному методу, использованному, но не разъясненному Марксом (материалистическая диалектика, которая фокусируется на сущности социального целого), и усовершенствовать его, сопоставив с идеями классической философской мысли (Гегель, Спиноза, Платон и др.). Аналитический марксизм (Коэн, Элстер, Пшеворски, Ромер, ван Парейс, Райт, Левин, Собер и др.) дал ценные критические наблюдения относительно конкретных социальных явлений и обеспечил эмпирическую проверку, в то время как школа Ильенкова (Ильенков, Науменко, Потемкин и др., в рамках советского гегелевского марксизма, основанного Лениным и Дебориным) подчеркивает важность понимания системного единства и фундаментальной критики капитализма. В данной статье проводится критическое сравнение этих двух марксистских течений с выделением их сильных и слабых сторон, сходств и различий. В заключение подчеркивается важность обоих течений в истории марксизма и их ценность для современного исторического анализа.

Коммуникация, демократия, социализм

2026-06-29T23:30:08+03:00

Статья посвящена рассмотрению и анализу утопии в творчестве литературного критика и философа Реймонда Уильямса. Обращение к наследию одного из самых значительных представителей британских «новых левых» резонно. С помощью анализа академических и политических текстов Реймонда Уильямса раскрывается его концепция утопии. В первой части статьи дается описание двух видов утопии: утопии как системы и утопии как «обучения желанию». Делается вывод, что Уильямс мыслит утопию во втором смысле. Во второй части статьи утопия ставится в более широкий контекст теории коммуникаций Уильямса, предполагающей выделение четырех типов коммуникации. Интерес для теории утопии представляет последний, четвертый тип под названием «демократический тип коммуникации», который еще не до конца оформился в современных обществах. Далее речь идет о том, какие угрозы светлому будущему видел Уильямс. Он сам назвал их «Планом X». В заключительной части статьи через анализ политических текстов Уильямса дается описание необходимых социальных и политических изменений, которые могли бы способствовать реализации утопии по Уильямсу. Они касаются как сферы коммуникаций в самом общем смысле, так и отдельных институтов образования и политики. Все предлагаемые Уильямсом изменения нацелены на то, чтобы развить демократический тип коммуникации. В итоге благодаря этому типу коммуникации становится возможной реализация утопии в смысле «обучения желанию». Делается заключение об актуальности как теории коммуникаций Уильямса, так и его политического проекта, который основывается на идеях демократии и утопии.

Антикапиталистический сторителлинг

2026-06-29T23:30:15+03:00

В статье оценивается критический потенциал социальной философии Бён-Чхоль Хана. Автор показывает, как именно его идеи отражают актуальные тренды в современной левой критике неолиберализма. Хан фокусируется на анализе «общества выгорания» и призыве к «замедлению» жизни. Согласно его концепции, поздний капитализм провоцирует переход к самоэксплуатации, превращая частную жизнь в прозрачную среду, уязвимую для алгоритмов цифрового надзора и поведенческих манипуляций. В этих условиях живые нарративы вытесняются сторителлингом, эрос и любовь уступают место порнографии, а субъекты превращаются в товары. Тем не менее автор предлагает взглянуть на концепцию Хана под иным углом. Его идеи могут свидетельствовать не столько об экспансии капитализма во все сферы жизни, сколько об утрате им твердых сущностных оснований. В статье показано, что его критика зачастую строится на преувеличениях: Хан поднимает проблемы, актуальные прежде всего для привилегированных слоев, стремящихся к балансу между самореализацией и отдыхом от погони за успехом. Масштабная драматизация «насилия позитивности» (выгорания, депрессии и т.д.), слабо подкрепленная эмпирическими данными, говорит скорее о росте чувствительности и «субтилизации» самого субъекта, нежели о тотальном всемогуществе системы. Более того, антипродуктивистский этос Хана может вступать в противоречие с интересами тех, кто оказался главной жертвой упадка традиционного капитализма.

Аскетическое самосовершенствование как альтернатива политическому консерватизму

2026-06-29T23:30:22+03:00

В статье выявляются основания для сближения двух философских традиций в области консервативной мысли — русской и немецкой. С одной стороны, отсутствие массовой поддержки политических проектов консерваторов, с другой стороны, отчужденность консервативно настроенных философов от общества «индустрии культуры» свидетельствуют об отсутствии строго политического потенциала для реализации консервативных философем. В работе показано, что католическим интеллектуалом Г.-К. Кальтенбруннером и русским православным мыслителем К.Н. Леонтьевым был найден другой подход к осуществлению консервативных идей, который подразумевает философско-аскетическую практику самодисциплины и самосовершенствования, отрешенного от каких бы то ни было форм культурно-политического влияния на общество. Такой подход входит в общее русло развития русско-немецкой философской мысли, чьи выдающиеся представители в течение XX в. переходили к сходной практике эзотерического элитизма и связывали его сущность с индивидуальной верностью определенному метафизическому порядку, в своей глубине иерархическому, а значит и консервативному. На основе уникальных источников, которые впервые вводятся в российское академическое пространство, в статье рассмотрена интерпретация русской философской классики Г.-К. Кальтенбруннером и в особенности его анализ религиозно-философского наследия К.Н. Леонтьева. Авторы прослеживают экзистенциальный параллелизм в биографиях двух мыслителей. Статья показывает, что заочным интеллектуальным диалогом Кальтенбруннера с Леонтьевым привносится сущностно новое для понимания современной идеи консерватизма, которая вместо демократического влияния на массы утверждается на закрытом от большинства следовании за трансцендентной истиной.

Интерпретация Ф.В.Й. Шеллингом кантовской трансцендентальной аналитики в «Системе трансцендентального идеализма»

2026-06-29T23:30:30+03:00

Статья посвящена ядру «Критики чистого разума», трансцендентальной аналитике, в ее интерпретации Шеллингом. В ходе анализа «Системы трансцендентального идеализма» демонстрируется, что систематическое изложение Шеллингом учения Канта не является лишь расстановкой основных моментов в правильном порядке в соответствии с методическим продвижением от безусловного начала системы к полноте его следствий. Шеллинг не только дает кантовским основным определениям трансцендентальной аналитики место в системе как форме, но и вносит значительные содержательные изменения в каждое из них по отдельности. Так, таблица категорий перестраивается Шеллингом в иерархию, где в качестве первоначальных выступают категории отношения. Модальные категории, завершающие эту иерархию, пересматриваются в отношении своего состава, так что отрицательное в них (невозможность, несуществование, случайность) исключается, тогда как у Канта такого исключения мы не находим. Способность суждения в шеллинговской интерпретации является не только соединяющей всеобщее и особенное, но и первоначально разделяющей их, создающей предпосылку для связи. При рассмотрении схематизма Шеллинг проводит феноменологическое прояснение различия между эмпирическим и трансцендентальным схематизмом и обосновывает связь схематизма с языком. Само воображение, осуществляющее схематизм, Шеллинг трактует более широко, нежели Кант, подчеркивая его принципиальное единство с разумом. Опираясь на фихтевское понимание воображения как парения между противоположностями, Шеллинг придает ему системоформирующее значение.

Проблема смерти как (не)возможности

2026-06-29T23:30:37+03:00

В данной статье предпринимается попытка критического осмысления концепции «бытия-к-смерти» Мартина Хайдеггера в контексте ее деконструктивного прочтения Жаком Деррида. Упор делается на определение Хайдеггером смерти как «возможности невозможности экзистенции». В статье показано, что рассмотрение данной формулировки нередко приводит к тому, что в ней усматривают лишь «тавтологию», «неправильное использование языка», «путаницу» и просто «ошибку», воспринимая смерть скорее как «невозможность возможности». Наряду с этим в статье рассматривается деконструктивное прочтение Деррида, который, критикуя хайдеггеровскую интерпретацию смерти, показывает, что она не может быть понята как «самая своя возможность Dasein», а должна мыслиться как апоретический предел всякой концептуализации человеческой конечности. Автор стремится показать нерелевантность данных критических замечаний. Общий аргумент статьи состоит в том, что деконструктивное прочтение Хайдеггера зиждется на ложных основаниях, так как Деррида в своей интерпретации исходит из не совсем верной, скорее даже искаженной позиции, что в конечном счете и позволяет ему оспорить строгую хайдеггеровскую концептуализацию «бытия-к-смерти». В первой части статьи рассматривается заочный спор о смерти как (не)возможности между Хайдеггером и Левинасом (а также Бланшо), во второй части представлена экспозиция деконструктивного прочтения смерти Жаком Деррида, который видит в искомой проблематике лишь абсолютную апорию. Наконец, в третьей, заключительной части автор пытается продемонстрировать несостоятельность проведенной деконструктивной критики, направленной на концептуализацию «бытия-к-смерти» Мартина Хайдеггера.

Соотношение понятий «миф» и «религия» в ранней философии В.С. Соловьева

2026-06-29T23:30:45+03:00

В статье рассматривается соотношение в ранней философии Владимира Соловьева понятий «миф» и «религия» как ключевых координат его идеи религиозного процесса. Миф в его формирующейся системе предстает как истина, искаженная в процессе ее передачи и восприятия. Религия, напротив, сообщает истину, она охватывает все формы религиозных проявлений, включая и так называемую «настоящую религию», и ее дальнейшие искаженные формы. Открытие и искажение истины схватывают концепцию религиозного процесса у Соловьева: мифологический процесс является частью религиозного процесса, а мифология определяется как разновидность религиозного опыта, которая, хотя и отделена от первоначальной истины, продолжает сохранять с ней связь. В рамках избранной методологии подчеркивается роль философии мифа как средства концептуализации религиозного сознания: мифология предстает не просто как историческая ступень, но как способ опосредованного постижения Абсолюта через инаковость. В этом ключе Соловьев, усвоив идеи Шеллинга, развивает собственное понимание мифа, в котором момент деградации сопряжен с моментом диалектического становления. Миф тем самым оказывается частным случаем религии, встроенным в ее внутреннюю логику и необходимым для ее историко-философского развертывания после утраты непосредственного контакта с божественным.

Эвиденциалистский подход к проблеме доксастического контроля и эпистемической нормативности

2026-06-29T23:30:51+03:00

В статье исследуется проблема доксастического контроля в контексте эпистемической нормативности, с акцентом на противоречии между волюнтаризмом и инволюнтаризмом в отношении убеждений. Автор критикует деонтологическую модель, связывающую обязанности эпистемических агентов с прямым волевым контролем, и доказывает, что убеждения формируются пассивно под давлением свидетельств, а не произвольных решений. Однако нормативность сохраняется через переосмысление эпистемических обязательств как соответствия доказательствам (эвиденциализм Р. Фельдмана). Ключевым аргументом является различение убеждения и принятия. Предлагается ряд мысленных экспериментов, которые демонстрируют невозможность произвольного формирования убеждений, подчеркивая их зависимость от эмпирической и логической базы. Эвиденциализм Фельдмана переносит нормативность на уровень ролевых обязательств агентов, где оценка убеждений зависит от соответствия доступным свидетельствам, а не индивидуального выбора. Автор признает ограничения эвиденциализма (игнорирование долгосрочных обязательств, парадоксы искусственного ограничения данных), но утверждает, что эти проблемы компенсируются социально-эпистемологическими механизмами. Основной вывод статьи заключается в том, что эпистемическая нормативность в науке — свойство систем, а не индивидов. Она реализуется через методологические стандарты и коллективную рациональность, смещая фокус с долженствования на условия производства знания.

Феноменальное сознание: явленная данность или иллюзия, порожденная природой?

2026-06-29T23:30:57+03:00

В статье рассматривается проблема несовместимости феноменального сознания с натуралистической онтологией. В первой части текста обсуждаются классические затруднения современной философии сознания и анализируется противоречивость компатибилистской позиции, признающей возможным согласовать реализм в отношении феноменального сознания с натурализмом. На основе натуралистической интерпретации аргумента Д. Юма о невозможности чудес и других доводов натуралистов демонстрируется методологическая неустойчивость выводов, которые можно сделать из анализа феноменальных интуиций. Во второй части рассматривается дискуссия вокруг метапроблемы сознания и, в частности, иллюзионистский подход, согласно которому феноменальное сознание объявляется результатом интроспективной иллюзии. Излагаются ключевые доводы иллюзионистов, ядром которых является тезис об интроспективном искажении, а также контраргументы реалистов. Показано, что главная уязвимость иллюзионизма кроется в радикализме эпистемических критериев, выдвигаемых иллюзионистами в отношении феноменального сознания. Тем не менее и эта критика иллюзионизма не может быть признана достигающей своей цели. В третьей части статьи демонстрируется, что иллюзионизм и реализм исходят из разных онтологических моделей — натуралистической и феноменалистической. Формулируется метатеоретический вопрос о том, какой должна быть теория сознания. В заключительной части статьи предлагается вариант переосмысления ранее анализируемой проблемы через разведение феноменалистической и натуралистической онтологий.

Миропроект и эффекты присутствия в философской практике

2026-06-29T23:31:04+03:00

В данном эссе с опорой на концептуальные разработки Л. Бинсвангера предлагается дескрипция «миропроекта» как экзистенциальной априорной структуры, формирующей горизонт возможного для субъекта. Автор утверждает, что фундаментом миропроекта является «положение» — совокупность устойчивых моделей поведения, ролей и убеждений, определяющих восприятие мира. Особое внимание уделяется феномену «сепарации» — внезапному расширению горизонта возможного для индивида за счет включения в него «избытка», не предусмотренного исходной структурой миропроекта. Философствование рассматривается как процесс, способный инициировать такую сепарацию, приводящую к возникновению пограничного состояния, при котором привычный миропроект утрачивает свою необходимость, открывая пространство для иного взгляда и нового субъекта философствования («присутствие»). Опираясь на ряд философских идей Х.У. Гумбрехта (эффекты присутствия) и В.В. Бибихина (оптимальное положение, амехания), автор выделяет несколько эффектов присутствия: чувство участливости; оптимальное положение (баланс между комфортом и эффективностью, связанный с дружбой и единством противоположностей); подъем (моральное возвышение и доверие к сердцу); феномен мысли-факта (неожиданная, конкретная мысль, вторгающаяся и трансформирующая восприятие); а также примат философа над философским учением, подчеркивающий значимость непосредственного опыта и переживания в философствовании. В заключение делается вывод о том, что философствование следует осмысливать не столько как процесс продуцирования теорий, сколько как практику, способную трансформировать субъективное положение человека и расширить границы его мира, что становится возможным в пограничной ситуации встречи с иным («избытком»).

Акты соглашений кортесов в Мадриде

2026-06-29T23:31:11+03:00

Оригинал: Carretero Zamora J.M. Algunas consideraciones sobre las Actas de las Cortes en el reinado de los Reyes Católicos. Actas de las Cortes de Madrid de 1510 // Cuadernos de Historia Moderna. — 1991. — No 12. — P. 13–45 (P. 35–41: «Cortes de Madrid»).

С чего начинается Родина и где заканчивается Европа?

2026-06-29T23:31:14+03:00

Рецензия на: Хуэй Ю. Пост-Европа / под ред. В. Матвеенко ; пер. с англ. Д. Шалагинова. — М., Владивосток : Ad Marginem, Hide Books, 2025.

Национализм как мировой феномен

2026-06-29T23:31:16+03:00

Рецензия на: Storm M. Nationalism : A World History. — Princeton : Princeton University Press, 2024.

Вампиры и традиционные ценности зрелого рейганизма

2026-06-29T23:31:18+03:00

Рецензия на: Abbott S. Near Dark. — London : British Film Institute, Bloomsbury Collections, 2020.